Глава 5. Тот, кто управляет

Выйдя из магазина, Варя ощутила контраст. Внутри царила гнетущая, сверхъестественная тишина, а снаружи мир жил своей обычной, шумной жизнью: где-то лаяла собака, с дороги доносился гул машин, пахло нагретым асфальтом и пылью. Но этот нормальный мир теперь казался тонкой, хрупкой декорацией.



У самого входа в «Три пончика», прислонившись к стене, её ждали Даша и Аня. Они тут же, как по сигналу, оттолкнулись и направились к ней. Шли они неторопливо, будто спокойно, но эта неестественная замедленность лишь подчеркивала внутреннюю панику. Синяки под глазами, бледность и натянутость в уголках губ выдавали бессонную ночь, полную страшных догадок и беспомощного ожидания. В их взглядах, устремленных на Варю, читалось не облегчение, а скорее затравленное, животное напряжение — как у тех, кто сам только что избежал капкана и видит его на другом.



— Слава Богу, ты очнулась, — выдохнула Даша, и её улыбка была похожа на трещину на фарфоре — быстрая, кривая и ничего не скрывающая.



Варя лишь кивнула, сжав зубы. Слова застревали в горле комом. Как рассказать о леденящем браслете, о голосе в голове и странном предупреждении? С чего начать?



— А где Саша? — вдруг спросила она, оглядываясь, стараясь переключиться на что-то простое, осязаемое. Где их четвёртый, вечно погруженный в свой ноутбук друг, чье молчаливое присутствие всегда придавало уверенности?



— В машине, — ответила Аня, кивнув в сторону их видавшей виды «Гранты». — У него же дар к программированию, он с утра бьётся, пытается подобрать какой-то код, чтобы можно было дистанционно разблокировать или отследить сигнал с… этого. — Она неуверенно мотнула головой в сторону браслета на Вариной руке.



Варя горько вздохнула. Код… Это было так по-человечески, так логично — искать решение в знакомой, цифровой плоскости. Но всё здесь было из другой, более древней и жестокой материи.



— Всё не так просто, — хотела сказать она, чтобы развеять их наивные надежды.



Но эта фраза прозвучала откуда-то сбоку, из тени, отбрасываемой высокой изгородью. Голос был низким, чуть хрипловатым и полным такой усталой уверенности, что стало ясно — говорящий знает куда больше, чем им всем хотелось бы.



Из тени вышла девчонка. На вид её можно было дать те же семнадцать, что и им, но в её осанке, в спокойном, изучающем взгляде была недетская тяжесть. Одежда — простая, поношенная джинсовая куртка и чёрные штаны, но на шее мерцал причудливый кулон из тёмного камня, а пальцы были унизаны простыми, но явно не дешёвыми серебряными кольцами с неясными символами.



— Браслет — это чистая магия, причём старая и злая, — продолжила она, не сводя глаз с Вариного запястья. — И даже я, чародейка, дочь ведьмы, не смогу снять с тебя это проклятье. Оно называется «Браслет Повиновения». Он не блокируется, его не взломать. Он слушается только того, кто его наложил, и условий договора.



— Кто ты? — резко бросил Лёша, мгновенно встав между незнакомкой и Варей, принимая защитную стойку. Его тело напряглось, готовое к любой глупости.



Девчонка не испугалась, лишь приподняла бровь, оценивая его. Потом её губы тронула едва заметная, почти насмешливая улыбка, но до глаз она не дошла.



— Я уже сказала. Дочь ведьмы. Чародейка. Зовут Лена Свеколт.



Имя прозвучало как удар гонга в тишине. Свеколт. Все — Варя, Лёша, Даша, Аня — невольно переглянулись. Напряжение в воздухе не то чтобы рассеялось, но изменило свой характер. Это была не угроза, а скорее оглушительная неожиданность. Свеколт — очень, слишком знакомая фамилия в их городке. О ней ходили легенды, сплетни и смутные истории, которые рассказывали шепотом, обычно заканчивая фразой «но это всё, конечно, ерунда».



— Димка Свеколт, случайно не твой брат? — неуверенно, с попыткой ухмыльнуться, спросил Лёша, вспоминая того самого тихого парня с соседней улицы, который якобы уехал учиться года три назад и с тех словно испарился.



Лена вздохнула, и в этом вздохе прозвучала целая история.



— Мой, — подтвердила она. — Правда, он меня уже не помнит. Мама стёрла его память, когда отправляла в ваш мир. Чтобы… чтобы было безопаснее. Я тут двенадцать лет живу. Сейчас мне семнадцать. Так что да, формально я ваша ровесница. Только вот детства, — она махнула рукой, — как такового не было. В нём обычно нет места, когда за тобой с детства охотятся тени из Низинного Сада. О котором, — её взгляд снова прилип к браслету, — вам, похоже, предстоит узнать всё. И очень быстро. Лена отвела их подальше от витрин «Трёх пончиков», к старой липе, чья густая тень падала на припаркованную машину Саши. Воздух под деревом был прохладнее, но от этого знания, которые она собиралась обрушить, не становились легче.

— Этот браслет — не просто украшение с плохой репутацией, — начала Лена, её голос стал тише, но оттого ещё весомее. Она смотрела на металлическую полоску на Вариной руке как хирург на смертельную опухоль. — Это артефакт. Очень древний. Ему, наверное, столько же лет, сколько самому понятию «договор». Раньше, — она сделала паузу, подбирая слова, — его сила была абсолютной. Через него не просто приказывали. Через него владели. Воля надетого стиралась, растворялась в воле хозяина артефакта. Он становился идеальной куклой.



Варя невольно сглотнула, её пальцы другой руки сжали запястье с браслетом, будто пытаясь защитить свою личность.



— Но магия, как и всё, стареет, выдыхается, — продолжала Лена. — Сила браслета ослабла. Теперь он не может стереть волю полностью. Он может только давить. Давать приказы, мучить болью, угрожать… и исполнять угрозы, если условия нарушены. Это кнут, а не клетка для души. Что, в общем-то, тоже малоприятно.



Она резко выдохнула, словно отгоняя мрачные мысли.

— Я постараюсь выяснить, чья воля питает его сейчас. У каждого мага, особенно такого, который пользуется подобными… инструментами, остаётся энергетический отпечаток. След. Дай руку.



Лена сказала это не как просьбу, а как констатацию следующего необходимого шага. Варя, всё ещё подавленная страхом, послушно протянула ей руку. Но сквозь леденящий ужас пробивалось другое, почти неуместное чувство — душащее, жгучее любопытство. Оно было сильнее страха, потому что предлагало хоть какое-то знание в этом кошмаре неопределённости.



Лена взяла её руку своими тонкими, прохладными пальцами. Она не касалась самого браслета, лишь обхватила запястье ниже и выше него. Закрыв глаза на секунду, она что-то прошептала на языке, звуки которого были похожи на шелест сухих листьев и потрескивание углей.



Потом она открыла глаза — и они словно потемнели, наполнившись отражением невидимого. Её свободная рука поднялась, и указательный палец начал чертить в воздухе прямо над холодным металлом.



Она чертила руны. Но это не были статичные символы. Каждая возникающая в воздухе светящаяся фигура была похожа на сгусток живого, холодного пламени — багрово-синего, пульсирующего. И формы их были отвратительны и чужды: извивающиеся змеи с слишком многими головами, многоногие тараканы, застывшие в неестественных позах, нечто, напоминавшее спутанный клубок червей. Воздух наполнился слабым запахом озона и… старой, запекшейся крови. Саша, выглянувший из окна машины, замер, уставившись на это зрелище, забыв про свой ноутбук.



И среди этого зверинца из света и тени была одна руна. Она не походила ни на что. Это был не рисунок, а словно разрыв в самой реальности, чёрная дыра в миниатюре, втягивающая в себя не свет, а саму мысль о форме. Смотреть на неё было физически больно, и все невольно отводили глаза.



Лена водила пальцем быстрее, её лицо покрылось испариной от напряжения. Щёлкающие, шипящие звуки становились громче.

— Так… — сквозь зубы прошипела она. — Тут стоит очень… мощный блок на диагностику. Прямо скажем, запрет на вскрытие. Но, думаю, я смогу его обойти, если…



Она не закончила. Её палец совершил последний, отчаянно сложный завиток, пытаясь коснуться той необъяснимой, чёрной руны.



Раздался звук — не громкий, но пронзительный, как лопнувшая струна гитары, натянутая до предела. Лену отшвырнуло от Вари, будто ударило невидимой кувалдой в грудь. Она отлетела на пару шагов, споткнулась и едва удержалась на ногах, хватая ртом воздух. Светящиеся руны в воздухе погасли, испарились с тихим шипением.



Она подняла на Варю широко раскрытые глаза. В них не было страха — был шок, почти благоговейный ужас и глубокая, леденящая жалость.



— О, Всевышний… — выдохнула она, голос дрогнул. — За что ей это? За какие грехи в прошлых жизнях? Варя…



Она сделала паузу, чтобы её следующие слова прозвучали с абсолютной, неоспоримой ясностью, ударив как приговор:



— Тобой управляет… вернее, приказывает через этот браслет… самый главный маг на этой земле. Из тёмных. Самый сильный. Тот, чьё имя даже в наших кругах произносят шёпотом и с оглядкой. Тот, кто сдвигал реки и усыплял целые города.



Лена горько усмехнулась, пытаясь этой кривой, вымученной улыбкой разрядить атмосферу вселенского ужаса, что накрыла их тенью старой липы.



— Очень «поздравляю», — произнесла она последнее слово с тяжелейшей, чёрной иронией.



Но шутка упала в гробовую тишину. Никто не пошевелился. Никто не попытался даже сделать вид, что понял намёк на юмор. Лёша стоял, будто окаменев, его рука всё так же сжимала Варино плечо. Даша и Аня смотрели на Лену, а потом на браслет, с лицами, на которых застыло выражение чистого, необработанного ужаса. Саша из машины медленно вылез, забыв закрыть дверь, и его лицо программиста, привыкшее к логике кода, было полностью опустошено встречей с чем-то, что не поддавалось никакому debug.



Поздравлять, действительно, было не с чем. Они только что узнали, что в их игру вступил не просто злодей, а сила природы, воплощение древнего зла. И заложницей в этой игре была Варя.