Глава 3. Очередное предупреждение

Варю не отпускало леденящее чувство тревоги — события прошлой ночи словно въелись в сознание, не давая ни на миг забыть о себе. В памяти снова и снова всплывали детали, от которых по спине пробегал холодок: странная, почти механическая походка продавца из старого магазина, его неестественные, будто отрепетированные движения, пугающая скорость, с которой он перемещался между стеллажами, и, самое страшное — пустые, безжизненные глаза, в которых не было ни капли тепла или человеческого участия. Всё это складывалось в одну жуткую картину: продавец выглядел не как живой человек, а как марионетка, лишённая воли и управляемая невидимой рукой могущественного мага.

Сейчас Варя сидела в уютном саду в окружении друзей, но даже их весёлые разговоры и смех не могли полностью отвлечь её от мрачных мыслей. Солнечный свет ласково касался листвы, в воздухе плыл аромат цветущих трав, а где‑то вдалеке щебетали птицы — но для Вари этот мирный пейзаж словно существовал отдельно, за стеклянной стеной. Её взгляд то и дело невольно возвращался к старой вывеске магазина, виднеющейся за деревьями. Потёртая, с выцветшими буквами, она казалась частью иного, тёмного мира, контрастирующего с яркой весенней картиной сада.

За пыльным окном магазина мелькнула фигура продавца. Он бесцельно перемещался между полками, и, хотя расстояние было значительным, Варе казалось, что она отчётливо слышит, как скрипят половицы под его ногами. Этот звук проникал в сознание, словно тонкий, назойливый шёпот. Скрип был особенным — глухим, надрывным, будто кто‑то плакал, сдерживая рыдания. Каждый раз, когда он раздавался (пусть даже лишь в её воображении), по телу Вари пробегала дрожь. Она пыталась сосредоточиться на разговоре друзей, но внутренний голос настойчиво повторял: «Он не человек. Что‑то не так… что‑то очень не так».

Из магазина раздался жуткий крик. Он был не просто громким — он был неправильным, словно рвал не воздух, а саму ткань реальности. Варя вскочила с лавочки, сердце колотясь где-то в горле. Но вокруг царило прежнее спокойствие: подруга досказывала анекдот, кто-то щёлкал семечки. Крик услышала только она.

Кивнув в сторону ничего не понявших друзей что-то вроде «Сейчас», она рванула через дорогу к старому магазинчику «Три пончика», из-за зашторенной двери которого донёсся тот звук. Скрипнув тяжелой дверью, она заскочила внутрь.

Воздух пах пылью, сахарной пудрой и чем-то ещё — сладковатым и тяжёлым, как запах увядших цветов. Продавец, которого все знали как тихого и мрачноватого человека, стоял на коленях перед большим овальным зеркалом в позолоченной раме. Он был спиной, его плечи судорожно вздрагивали. Вари он не замечал.

Она сделала шаг, и под ногой тихо, едва слышно, скрипнула половица. «Он просто тяжелый, старые полы», — мелькнуло у неё в голове простое, удобное объяснение, и мысль тут же улетучилась, вытесненная жгучим любопытством и страхом.

В зеркале не было отражения ни прилавка с витриной для выпечки, ни склонившегося продавца. Там, в глубине стекла, будто в другом, искажённом мире, виднелся лишь жуткий чёрный силуэт, лишённый лица и чётких черт. И этот силуэт резко, с неестественной выдержкой, вскинул голову и уставился прямо на Варю. Взгляд, которого не было, длился мгновение, но его хватило, чтобы по коже пробежали мурашки.

— Арканос, говорю в последний раз! — раздался голос. Он не звучал — он скрипел, как ржавая петля, будто слова не выговаривали, а выцарапывали из гортани. — Либо ты убиваешь её, либо я убиваю тебя. Мне ведь это легко сделать.

Силуэт легко, почти небрежно поднял руку. В длинных пальцах он сжимал восковую фигурку, грубый слепок человечка. Силуэт слегка сдавил её, и настоящий продавец — Арканос — на полу застонал, глухо и безнадёжно. На крик уже не было сил.

Что-то внутри Вари щёлкнуло. Страх не исчез, но его затмила слепая, яростная решимость. Она схватила первый попавшийся под руку тяжёлый молоток, висевший на стене для колки льда (зачем он здесь? — пронеслось обрывком мысли). Её ум, пытаясь защититься, лихорадочно цеплялся за абсурд: «Папа говорил, такие молотки самые неубиваемые… Почему в магазине с пончиками так пахнет?.. Надо будет вымыть руки…» Эта странная нить посторонних мыслей отделяла её от ужаса происходящего, позволяя действовать на автомате. Она занесла молоток и со всей силы ударила по зеркалу.

Звон был оглушительным. Стекло не просто разбилось — оно рассыпалось с протяжным, печальным звоном, будто вздохнуло и умерло. Но вместе с осколками на пол не упал чёрный силуэт. Исчезло само пространство за стеклом.

— Ты ещё пожалеешь, девчонка! — его скрипящий визг раздался уже не из зеркала, а со всех сторон сразу: из-под прилавка, из углов, из её собственной головы. Сердце Вари на секунду замерло, пропуская удар.

Последнее, что она увидела перед тем, как мир провалился в густую, липкую темноту, был продавец. Он медленно, со скрипом встал на ноги, разворачиваясь к ней. Его глаза, обычно потухшие, теперь горели холодным, нечеловеческим светом. Он посмотрел на Варю без тени благодарности. Только с бесконечной, леденящей усталостью. И потом — чёрный занавес. Тишина.